Книжная лавка

Про книги в России



28 июля 2014 года
ВИЗИТ К ПОСЛЕДНЕМУ БУКИНИСТУ ЧЕЛЯБИНСКА
Букинистов в Челябинске практически не осталось. Такая вот плохая и, похоже, старая новость. Мы как-то равнодушно пропустили этот факт. А между тем торговля старыми и новыми книгами — очень чуткий инструмент, которым можно измерить общее состояние культуры. Пока книги живут, старятся и переходят от хозяина к хозяину — значит, общее интеллектуальное здоровье в норме. Стали люди избавляться от книг, упал к ним интерес — все, неотвратимо дичаем. Но, кажется, теплится еще любопытство к книгам, есть еще кому дать цену доброму фолианту. Это мы идем в гости к Михаилу Смолину, букинисту, знатоку книжного Челябинска.

По праву руку вошедши во двор

Примерно так, как Гоголь писал свой обратный адрес на письмах, нашли мы магазин «Букинист». Если оказаться на перекрестке Сони Кривой и Энтузиастов и поворотить направо, за аптеку во двор, то увидишь искомую вывеску. Спускаться придется по крутой лестнице в глубокий подвал. Там, в мрачноватом подземелье, и сидит со своими сокровищами букинист, последний из могикан, Михаил Смолин. Трудно было избавиться от ощущения, что мы попали в какой-то ископаемый, почти мистический культурный объект, наполненный книгами, пылью и сыростью.

Михаил Васильевич мрачноват и, как положено старинным букинистам, под наносной мизантропией не может скрыть увлеченности своим делом.

— Что интересного в этом бизнесе, если люди книг не читают? — спрашиваю, словно отпетый дилетант.

— Да, мы мало знаем людей, которые читают, — ворчит Михаил Васильевич. — Так же как и все остальное, культура испытывает глубочайший кризис. И книжное дело в том числе.

— Вы давно этим занимаетесь?

— Очень давно. С 1977 года. И активно — с 1991 года. Магазину моему почти 10 лет. Я занимаюсь спасением книжного наследия. В основном это советский период. Все, что располагается у граждан по домам и в организациях, я покупал. В том числе несколько библиотек, достаточно больших. Техническая литература и так далее. Но и население продолжает покупать книги. Ведь смысл торговли: купил — продал. Занимаюсь я этим не из альтруистических соображений, а чтобы продолжать свою индивидуально-предпринимательскую деятельность.

— А толк в этом есть?

— Если вы возьметесь — сразу прогорите. И я тоже бы пролетел, если бы не опыт.

Тайная комната

Спрашиваем у Михаила Васильевича, как учитель физики и астрономии стал букинистом.

— Я очень сильно любил книги. Отец и мать — педагоги, поощряли это. Мать работала директором школы на железной дороге. Читал я очень много. У нас дома была большая библиотека. Но и ее не хватало. А читать-то мне очень нравилось. Ходил в научно-методический кабинет. Он относился к управлению железной дороги. А детская библиотека от этой же организации находилась по улице Тухачевского в Ленинском районе. Дальше там жили мои бабушка с дедушкой. Все было по дороге. Заведующая знала их прекрасно. И она водила меня в секретную комнату. По тем временам для меня, пятиклассника, это было как в сказке — настоящий Сезам. И сейчас эти книги — дефицит до сих пор. Но эти книги никому не давали. Чего я только там не читал! Шикарная детская подростковая литература. Подписка Майн Рида, БВЛ, библиотека научной фантастики, серия «Приключения». Читал увлеченно. Того же Гашека «Приключения бравого солдата Швейка» — 15 раз. «Посмертные записки Пиквикского клуба» — 10 раз, Смоллета.... Перечитал все. Страдал от нехватки книг.

— Так есть же библиотеки в городе?

— Кстати, в публичку я не ходил. Не полюбил. Возьмешь у них книгу — а там все самое интересное уже кто-то вырезал.

— Читать — это одно. А торговать?

— Еще в студенческие годы пришел я в «Клуб книголюбов». Он располагался на улице Российской, во Дворце культуры ЧЭМК. Там собирались книголюбы года три-четыре. Когда там менялись книгами, то выставляли денежный коэффициент. Первое время я тратил деньги как ненормальный. Трачу и трачу. А мне папаша говорит: «А ты сам-то тоже торгуй». И тут меня осенило. У отца не было коммерческих талантов, но он попал в точку. И я перешел из разряда читателей в торговцы книгами.

Золотое время

— Захватывающее это дело?

— Конечно, интересно было. Только хуже и хуже с каждым годом и даже месяцем.

— Слушайте, а вот, к примеру, на Кировке книжные развалы существуют себе чуть ли не круглогодично.

— Это не торговля, это жмых. А настоящая торговля здесь. Я не буду раскрывать коммерческие тайны. Мне несут, я продаю. У меня на сайте выставлено 54 тысячи наименований книг на продажу.

— Хорошо. Скажите, а торговля книгами не вытесняет чтение?

— В армии еще читал по-настоящему. Я после института служил на Дальнем Востоке. Ходил за несколько километров в штаб бригады. Там была библиотека. Достоевского перечитывал. Дошел до «Братьев Карамазовых» — и всё, абзац. А до этого прочитал полное собрание академического издания из 32 томов. Вот такой кризис. А после армии уже всё — семья, дети, работа. Некогда было читать и нечего. А что было, скажите? В 80-е годы выходили романы Дюма. А больше ничего не было.

— Значит, началась торговля книгами?

— Я на книжном базаре стоял 12 лет. Был одним из его организаторов. Платил налоги. Это рядом с «Южняком». Вот там на раскладушках торговали. Люди покупали книги. В 90-е годы книготорговцы ходили с набитыми деньгами карманами. Тогда было золотое время. С 1992 по 1998 год. После дефолта все равно брали книги. А окончательно перестали покупать книги по базарному принципу в 2002 году. Все! Наелись!

Библиотека или полки с книгами

Кажется, будто в книжном хаосе «Букиниста» ориентироваться почти невозможно. Но Михаил Васильевич предупреждает вопрос:

— Книги у меня в разных местах. Кажется, что все хаотично, но на самом деле есть внутренний порядок. Записей не веду, помню каждую книгу.
— Фантастика!

— Какая фантастика? Я 12 лет не пью. Вот это фантастика (смеется).

— Получается, вас никто не может заменить на рабочем месте?

— Это один из недостатков челябинской букинистической торговли. Мне даже продавца невозможно посадить здесь. Только сам.

Когда-то давным-давно наш университетский преподаватель Вячеслав Павлинович Тимофеев (студенты называли его Павлин) рассказывал нам, что настоящих библиотек в городе немного, от силы пять-шесть. Такая библиотека собирается годами, может, всю жизнь. И обязательно со смыслом, чтобы каждая книжка перекликалась с другой в определенной системе. Иначе это просто полки с книгами, по определению Бернарда Шоу.

Заговорили о Тимофееве. И букинист тут же вспомнил:

— Я его библиотеку купил. Языкознание, книги о Есенине — вот такая тематика.

— А был ли там «Атлас Российской империи» 1800 года? Просто я в курсе.

— Был. С автографом Бирюкова. А про библиотеки частные я так скажу. Есть еще несколько приличных. Есть в Челябинске и настоящие книголюбы.

Но многое ушло в прошлое. Часть народа в 90-е годы уехало в Израиль. Часть народа померло — книги разошлись. Кстати, был у нас удивительный собиратель книг — Леня Швамм. Трагически погиб году в 1988-м. Так он целовал книги, когда брал в руки, гладил, словно они живые. Кстати, где его библиотека, неизвестно. Искали люди, но концов так и не нашлось.

Совсем один

Со Смолиным говорить можно бесконечно. Кажется, в городе он знает все и обо всех. Но я сворачиваю разговор к букинистике:

— У вас есть действительно редкие книги?

— Немного. Есть прижизненное издание Гоголя, в плохом состоянии. Я лично собираю книги издательства «Академия», образованного в 1922 году. Оно выпускало книги по 1937 год. Две книжки вышли в 1938 году. Но это допечатки. Издательство существовало под эгидой Горького, Каменева. Это было лучшее советское издательство. Книги от «Академии» котируются до сих пор. Собрал, можно сказать, для души — 50 наименований. Там есть приличные книги. Есть у меня и страшно дорогие вещи. Альбом Голикова в двух экземплярах с иллюстрациями «Слова о полку Игореве». Голиков — это один из главных художников иконописной артели Палеха. В Челябинске такого нет ни у кого.

— Скажите, много ли в городе букинистов?

— Я один. Можете проверить по налоговой инспекции, — улыбается Михаил Васильевич и продолжает: — На самом деле в этой отрасли нет никакого процветания. Это же торговля для души.

Мы просим показать «закрома». И хозяин, ворча, что топит подвал постоянно, ведет нас во внутренние комнаты. На полках попадаются необычные названия: «Внутренние болезни», «Военно-инженерная психология», «Руководство для врачей скорой помощи», «Справочник по аналитической химии», «Феймоновские лекции по физике», «Хромфотография на бумаге», «Помология», «Руководство по онкологии».

— Сейчас время-то специальной литературы, не художественной, не фантастики, — объясняет Михаил Васильевич. — Я уже не говорю о поэзии. Немыслимое количество человеческих знаний спрессовано в книжки. И наука задвигает приключения Фенимора Купера в самый дальний чулан. Чем название предметно-формальней, тем оно интересней.

Книжные магазины не люблю

Спрашиваю у Смолина, почему он считает, что «ставится тяжелее». И он начинает доказывать:

— Народа, интересующегося книгами, меньше. В Челябинске товар исчезает. Люди просто выбрасывают даже то, что должны детям своим читать. Вот БВЛ — «Библиотека всемирной литературы». Тираж всего 300 тысяч. Ее не стали переиздавать. И у населения ее нет. Куда она делась? Постепенно вымываются книги из домов, из учреждений. Посмотрите, сколько в Челябинске распалось организаций, заводов, институтов. Я как-то купил библиотеку абразивного института, восемь тысяч книг сразу. Сейчас этого нет. Новые люди библиотеками не интересуются, а, по сути, избавляются от мозгов.

Помню, одним из первых зашел в «Дом книги». Тогда я еще учился в школе. Сейчас там остался маленький отдельчик, и туда я сейчас не хожу.

Почему я не люблю современные книжные магазины? Во-первых, ассортимент плохой, подстроен под учебники и под попсу, и завышенные цены. Они просто зашкаливают. Облкниготорг распался. А была прекрасная организация. Исчез магазин «Уральская книга».

Вдруг Михаил Васильевич перестает ворчать, лицо его светлеет. В руках у него книжка «Рассуждение о врачебной науке, которую называют докторством» 1787 года.

— Вот — редкость, — говорит букинист. — Принадлежала эта книга заместителю наркома Дробышеву. Привезли в Челябинск. А потом сделали с нее распечатку. Ни у кого нет. Даже у Смирнова-Сокольского. Он был артистом эстрады и коллекционером книг номер один. Он и Горький, пожалуй. Оба написали по двухтомнику с описанием книг.

Говорят, в Париже и Питере существовала традиция — зайти к букинисту, чтобы просто поговорить о книгах. Вроде бы и у нас получилось. Напоследок спрашиваю про Питер.

— А в Питере тоже закрылось до 80 процентов букинистических магазинов, — немедленно отзывается Смолин. — Лучший букинистический магазин в стране на Литейном проспекте закрыли. Зато везде пооткрывали антикварные лавки.

Сергей Таран
Вечерний Челябинск

© 2007–2015 Журнал «Про Книги»