Актуально про книги



16 января 2009 года
ПАВЕЛ ЛЮБИМЦЕВ: «У МЕНЯ МРАЧНЫХ ПРОГНОЗОВ НЕТ: КНИГИ БУДУТ ПЕЧАТАТЬ И ЭТО НЕ ПРЕКРАТИТСЯ»
Мэтр российской журналистики Владимир Кириллович Молчанов назвал его «Лучом света в луже грязи». Весьма образно и справедливо. Действительно, на российском телевидении трудно найти похожего на него ведущего популярных программ – обаятельного, интеллигентного, остроумного, вещающего на хорошем, грамотном русском языке.
Да, именно таков Павел Любимцев – заслуженный артист России, профессор театрального института имени Щукина, обладатель двух телевизионных премий «ТЭФИ», победитель Третьего Всероссийского конкурса работников электронных СМИ «За образцовое владение языком в профессиональной деятельности». Более четверти века он работает чтецом в Московской филармонии, и хотя на выступлениях артистов – чтецов залы никогда не пустуют, все же этот, некогда весьма популярный, вид искусства мало знаком большинству россиян.

Корреспондент портала «Православная книга России» попросил Павла Евгеньевича «приоткрыть завесу тайны» и поделиться своими знаниями об истории жанра, а также своими взглядами на отдельные проблемы современного общества.

 

Уважаемый, Павел Евгеньевич, Вы – лауреат нескольких конкурсов артистов-чтецов. В нашей стране Вы – один из немногих, кто хорошо знает историю этого жанра, в скором времени выходит в свет ваша книга «Очерки истории художественного чтения», поделитесь с читателями нашего портала информацией о конкурсах артистов-чтецов, об истории художественного чтения в России и о вашей книге.

– Я принимал участие в двух конкурсах артистов-чтецов, которые принесли мне лауреатство. Они проходили в восьмидесятые годы прошлого столетия, в период последнего всплеска интенсивности в работе секции артистов – чтецов Московского дома актера ВТО на Пушкинской площади, под председательством Сергея Юрьевича Юрского, который стал инициатором проведения трех чтецких конкурсов. В 1984 году прошел конкурс, посвященный 175-летней годовщине со дня рождения Николая Васильевича Гоголя. В 1987 году конкурс, приуроченный к 150-летию памяти Александра Сергеевича Пушкина, и в 1990 году конкурс, посвященный столетнему юбилею Бориса Леонидовича Пастернака. Хотя при организации первого конкурса Юрский сильно сомневался, удастся ли его провести, будет ли это хорошо по профессиональному уровню и наберется ли достаточное количество участников. Ведь Гоголь – сложный автор, даже для выучивания; тем не менее участников первого конкурса было очень много, они приехали со всего Советского Союза. Из всех трех конкурсов артистов-чтецов гоголевский был самым богатым по результатам, на нем прозвучали очень яркие работы.

В числе тех, кто стал лауреатом, был и я. Мне присудили третью премию. На следующем Пушкинском конкурсе я получил вторую премию, хотя на этом конкурсе первой премии не было вообще, а было шесть вторых премий, что меня немного смущало. Ведь это значит: мало того, что лучшей работы нет, из вторых тоже нельзя выбрать двоих, а нужно обязательно давать премии шести участникам. К сожалению, третий конкурс внятных результатов не дал. Председателем жюри первых двух конкурсов номинально значился Михаил Иванович Царев. Он был на открытии конкурса, на заключительном концерте и вручал лауреатские дипломы и премии. Но, конечно, душой всех конкурсов был Сергей Юрьевич Юрский, официально числившийся заместителем председателя жюри конкурса. По его инициативе и с помощью правления старого Дома актера, которым уже руководила Маргарита Александровна Эскина, были проведены эти конкурсы. Пресса о них, конечно, писала, но вообще-то СМИ уделяют чтецам мало внимания. Хотя взлеты популярности чтецкого искусства в нашей стране, безусловно, были.

Родоначальником этого дела был Александр Яковлевич Закушняк. И через год с небольшим чтецкое искусство будет праздновать свое столетие! Потому что в 1910 году в Одессе Закушняк впервые начал проводить вечера так называемого «интимного чтения». Следовательно, в 2010 году художественное чтение как искусство отметит столетний юбилей. Но в начале прошлого века Закушняк был один. Он придумал такую форму выступления и имел колоссальный успех, давая 90 концертов в сезон. Как человек, у которого бывало такое же количество концертов, могу сказать, что это очень большая нагрузка. У Александра Яковлевича был широкий всероссийский успех. Так продолжалось четыре года до начала первой мировой войны, когда Закушняк ушел воевать, и в его творчестве наступил перерыв. После окончания первой мировой и гражданской войн Александр Яковлевич снова работал в театре. Несмотря на довоенную популярность, он начинал как провинциальный артист, а с 1918 по 1923 годы работал в разных театрах Москвы. В частности играл в «Первом театре РСФСР» у Мейерхольда, и у Федора Комиссаржевского. А в 1923 году Александр Яковлевич предложил наркому просвещения Анатолию Васильевичу Луначарскому идею вечеров рассказа. Луначарский очень горячо поддержал это начинание, и деятельность Закушняка стала частью плана ликвидации безграмотности. Умер Александр Яковлевич в 1929 году. Хотя он, несомненно, выступал на радио, его выступления шли в прямой эфир, и никаких аудиозаписей после него не осталось. Следом за Закушняком шли более молодые корифеи этого жанра, я назову только несколько имен, наиболее крупных мастеров: это Яхонтов, это Журавлев, это Кочарян, это Антон Шварц, это Каминка. В двадцатые и тридцатые годы в стране было время широкого интереса к искусству чтецов или как тогда говорили «рассказчиков» и наблюдался первый взлет чтецкого искусства, он был связан с тем, что страна стремилась к культуре. Быть некультурным человеком считалось неприлично, и это сознание было массовым. Именно тогда сформировались самые выдающиеся мастера этого жанра.

Второй взлет искусства чтецов в нашей стране, я бы сказал, менее интенсивный, приходится на послевоенные и пятидесятые годы. Наиболее яркими представителями этого жанра в Москве были Яков Михайлович Смоленский, Валерий Абрамович Токарев, Юрий Васильевич Мышкин, Ирина Лазаревна Чижова. Сейчас у меня выходит в свет книга «Очерки истории художественного чтения». Описать всю историю этого искусства в России очень трудно, это тяжелый и объемный труд, на который меня не хватило. Но написать очерки, касающиеся  чтецов Москвы и Московской филармонии, я смог. Третий взлет этого вида искусства приходится на время, называемое в нашей истории: «Оттепель» – это вторая половина пятидесятых, шестидесятые, в меньшей мере семидесятые годы. В это время еще выступали чтецы первого и второго поколений, но уже появились мастера-«шестидесятники»: Антонина Михайловна Кузнецова в Москве, Алексей Григорьевич Феофанов и Лев Михайлович Елисеев в Ленинграде и другие. Такова краткая история жанра. Я застал третий взлет на излете, в восьмидесятые годы прошлого столетия. Дальше для чтецкого искусства наступили не очень благоприятные времена, хотя сейчас на выступления актеров-чтецов снова собираются полные залы слушателей, как на периферии, так и в Москве. Но эти выступления имеют более камерный успех, на них собирается узкий круг зрителей, кроме того, их гораздо меньше. Мы продолжаем работать в школах, то есть, продолжаем ту линию ликвидации безграмотности, на которую когда-то благословил Закушняка Луначарский.

 

Не считаете ли Вы, что сейчас у нашей молодежи наблюдается та же самая ситуация, которая происходила с их ровесниками в двадцатых годах прошлого века – сплошная необразованность и безграмотность?

– Конечно, считаю. Другое дело, что и сейчас есть среди молодежи люди, стремящиеся к знаниям и читающие книги, но их очень мало. Это один из показателей расслоения нашего общества. Как оно резко делится сегодня на богатых и бедных: есть не мало очень состоятельных и гигантская масса нищих. Точно так же в нашем обществе есть тонкий слой людей культурных и весьма образованных. И рядом с ними масса, которая не знает ничего ни о чем. Можно ли так жить? Ну, можно, наверное…

 

Но Вы – умный образованный человек, может быть, у Вас есть какой-то рецепт, как устранить или хотя бы уменьшить эту всеобщую неграмотность?

– Бог с вами! Какой рецепт, если это тотальный процесс, в который втянута вся страна и не только наша. Это сложные процессы, которые идут достаточно объективно, иногда что-то меняется: бывают периоды подъема. Но в эпоху до перестройки и в период самой перестройки, люди много читали. Сейчас не читают, а в основном сидят в интернете, что гораздо менее полезно, даже если за компьютером сидит человек зрелый. Я считаю, что компьютер полезен зрелому человеку и вреден ребенку. Если бы дети не с таких «молодых ногтей» умели обращаться с компьютером, я думаю, пользы было бы больше. Научиться пользоваться компьютером – дело нехитрое, а для неокрепшего ума готовая информация, которая выдается методом тыка в соответствующую кнопку – это очень вредно. Это держит душу в лености, а как сказал поэт: «Не позволяй душе лениться!»

 

Каковы Ваши прогнозы относительно печатных книг, Вы обрисовали достаточно мрачную картину для любителей чтения?

– Не могу сказать, что очень мрачную – книги печатают, и много. Другое дело, что среди них – океан макулатуры! Но хорошие книги тоже издают. Старые книги сегодня легко можно купить в букинистических отделах книжных магазинов, и они недорого стоят. Так что в этом смысле, у меня мрачных прогнозов нет: книги будут печатать и это не прекратится. Другой вопрос, что тиражи становятся маленькими, но может так оно и должно быть. Общество расслаивается и если книга выйдет тиражом в тысячу экземпляров, так может быть и не нужно тиража в тридцать тысяч.

 

Каковы Ваши литературные пристрастия?

– Они очень традиционны, я люблю классическую литературу. Думаю, будет очень не оригинально, если скажу, что люблю Пушкина, Льва Толстого, Достоевского, Булгакова, Чехова. Крупных западных писателей я тоже люблю. У меня нормальные вкусы, без особого интеллектуализма.

 

В ваших передачах «Путешествия натуралиста» и «Городское путешествие» Вы поражаете зрителей огромным объемом информации поданной в легкой и доступной форме. Вся подготовка в передаче «Путешествия натуралиста» ложилась на ваши плечи, есть ли какое-нибудь существенное отличие в подготовке передачи «Городское путешествие»?

– В передаче «Путешествия натуралиста» я был, как говорится: «И швец, и жнец, и на дуде игрец»: сам писал закадровые тексты, и готовил все сам, и таскал за собой чемоданы литературы, а редакторы иногда подбирали мне справки, которые в большой мере мною не использовались.

В отличие от «Путешествий натуралиста», в передаче «Городское путешествие» у меня есть автор сценария – Мария Кочетова и редактор Татьяна Посеряева. Они готовят мне материалы. Мы обсуждаем темы, что-то я вношу свое, что-то мне приходит на память, что называется «к слову», если говорить о каких-то цитатах. Это, конечно, облегчает жизнь. Вообще те комплименты, которые вы мне произнесли, имеют под собой очень простую подоплеку – у меня хорошая память. Это главный талант, который я называю «от Бога». Я не могу назвать себя энциклопедически образованным человеком, это я впечатление такое произвожу. Иногда мне приходит в голову, что следует сказать в тот или иной момент. Например, мы снимали фрагмент программы, которая должна была выйти в эфир ко дню рождения Александра Сергеевича Пушкина. Довольно большой кусок программы получился Питерским. Мы снимали Царскосельский лицей и Черную речку – место дуэли поэта, где он был смертельно ранен. В финале передачи я стоял возле памятного знака, у меня был подготовлен материал об обстоятельствах роковой дуэли и ещё какие-то дополнительные факты. (Сейчас все любят совершать какие-то исторические или литературоведческие «открытия», зачастую не стоящие гроша медного!). Но во время съемки я вдруг понял, что не нужно давать подготовленную информацию и просто прочитал отрывок из стихотворения Пушкина «Андре Шенье»:

«Я скоро весь умру. Но, тень мою любя,

 Храните рукопись, о други, для себя!

 Когда гроза пройдет, толпою суеверной

 Сбирайтесь иногда читать мой свиток верный,

 И, долго слушая, скажите: это он;

 Вот речь его. А я, забыв могильный сон,

 Взойду невидимый и сяду между вами,

 И сам заслушаюсь, и вашими слезами

 Упьюсь … и, может быть, утешен буду я…»

Почему-то эмоционально мне понадобилось именно это стихотворение.

 

Как Вам удалось сохранить такую чистоту речи, в ней совершенно отсутствуют вульгаризмы, жаргонизмы и слова-паразиты?

– Когда с эстрады или с телеэкрана общаешься с огромной аудиторией, то как же можно себе такое позволить?! Естественно, нужно говорить грамотно.

 

Но подавляющее большинство телеведущих не только пренебрегают этим, а даже иногда бравируют употреблением забористых словечек…

– Мне не важно, как поступают все, для меня важно как поступаю я.

 

А среди своих многочисленных учеников Вы воспитываете такое же бережное отношение к русскому языку?

– Что значит «воспитываете»?! Я с ними разговариваю так же, как разговариваю в повседневной жизни. Стараюсь, чтобы они не употребляли выражения: «Ну, типа того…». Стараюсь, чтобы не говорили слова, значения которых не знают. Например, сейчас широко употребляется слово «задумка» в значении «замысел». Когда-то давно мой учитель Яков Михайлович Смоленский объяснил мне, что в русском языке слова «задума» и «задумка» употреблялись для обозначения странного человека, который прибывает в состоянии постоянной задумчивости. А если человек хочет сказать, что он задумал нечто, то нужно говорить: «замысел». Надеюсь, таким образом, мои ученики разовьют в себе способность говорить грамотно.

 

– Спасибо Вам, за интересную и познавательную беседу!

www.pravkniga.ru
© 2007–2009 Журнал «Про Книги»
Интернет сайт www.aboutbooks.ru создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.